Почему все, кто работает с ИИ и текстами, должны прочитать (или перечитать) работы Хабермаса

14 марта не стало философа и социолога Юргена Хабермаса. Ему было 96 лет. Он прожил насыщенную жизнь и оставил многотомное наследие, его труды проходят в вузах по всему миру.

Смерть Хабермаса заставляет не только вспомнить про масштаб его фигуры, но и заново оценить, как глубоко идеи этого немецкого философа проникли в сферы, далекие от академической философии и социологии. Для мира IT и медиа его смерть — это потеря мыслителя, который задолго до появления социальных сетей, алгоритмических лент и чат-ботов описал главную проблему нашей цифровой эпохи: проблему искаженной коммуникации. Не он один, разумеется. Но в своих исследованиях он пошел дальше.

Российское издание

Хабермаса часто называют последним великим философом современности. Его главный труд — «Теория коммуникативной деятельности» (также встречается вариант «Теория коммуникативного действия» — вышел в 1981 году, когда персональные компьютеры стоили, как новый автомобиль, а об интернете в его нынешнем виде никто не помышлял. И тем не менее именно эта работа стала концептуальной основой для понимания того, что происходит сегодня в телеграм-каналах, на ютьюбе и в корпоративных мессенджерах. Хабермас рассматривал общество не как поле борьбы классов или безликую массу, а как пространство диалога, где люди пытаются как-нибудь да договориться. Он верил, что в основе социальной жизни лежит стремление к взаимопониманию. Эта, казалось бы, простая мысль оказалась невероятно плодотворной.

Центральное понятие хабермасовской философии — «публичная сфера». В идеале это такая площадка, где свободные и равные граждане обсуждают общие дела, руководствуясь только силой аргументов. В XVIII веке эту роль играли лондонские кофейни и парижские салоны. Сегодня же публичная сфера — это целиком цифровое пространство. Социальные сети, форумы, платформы вроде Хабра стали теми самыми кофейнями, только виртуальными и глобальными. Именно здесь сегодня формируется общественное мнение. И именно здесь, как никогда остро, встает проблема, которую Хабермас называл «искажением коммуникации».

Искажение возникает тогда, когда на диалог начинают влиять внешние силы, не имеющие отношения к поиску истины. В традиционном обществе такими силами были деньги и административная власть. В цифровом мире к ним добавился третий, не менее мощный фактор — алгоритмы. Когда мы листаем ленту в соцсети, мы, по сути, делегируем решение о том, что нам видеть и слышать, программному коду. Этот код, в отличие от посетителя кофейни, не заинтересован в истине. Его цель — удержать наше внимание, вызвать эмоцию. А короткий гневный пост, как известно, вызывает определенную эмоцию гораздо эффективнее, чем длинное аргументированное рассуждение. Так архитектура цифровых платформ начинает работать против хабермасовского идеала. Модерация контента с помощью нейросетей, которую сегодня так активно внедряют, проблему не решает, а лишь усугубляет, потому что заменяет живой диалог внешним принуждением, пусть и автоматизированным.

Еще один хороший перевод его книги

Вклад Хабермаса в развитие современных технологий не ограничивается диагностикой проблем. Его идеи оказались востребованы и теми, кто ищет альтернативные пути развития сети. Децентрализованные проекты, такие как федеративный веб на базе протокола ActivityPub ( Mastodon и другие платформы), можно рассматривать как прямую попытку построить цифровую среду, лишенную единого центра власти. Там нет хозяина, который единолично устанавливает правила коммуникации, и разные серверы договариваются друг с другом на равных. Это очень близко к хабермасовскому представлению о том, как должен строиться здоровый социальный диалог. Точно так же идеи блокчейна и децентрализованных автономных организаций, где условия взаимодействия фиксируются прозрачным кодом и требуют согласия участников, несут в себе отпечаток стремления к тем самым «идеальным условиям договора», о которых писал философ.

Конечно, сам Хабермас относился к новым технологиям с известной долей скепсиса. Он видел, как интернет фрагментирует общество, создавая вместо единой публичной сферы множество изолированных «цифровых племен», где люди слышат только тех, кто с ними согласен и банят всех неугодных. Вспомним систему звезд, рейтингов или кармы, когда авторы пытаются всеми способами (иногда, и не совсем честными) получить заветную пятерку. Тем не менее именно его оптикой мы сегодня смотрим на эти процессы. Когда мы говорим об этичности IT-продуктов, о том, способствует ли мессенджер взаимопониманию в команде или, наоборот, провоцирует конфликты, мы неосознанно пользуемся категориями, введенными Хабермасом.

Смерть Юргена Хабермаса подводит черту под целой эпохой в философии. Но для мира IT и медиа его идеи остаются не просто академическим наследием, а рабочим инструментом. Он дал нам язык для описания того, что происходит с нами в цифровой среде, и показал, как отличить здоровую коммуникацию от больной. И в этом, пожалуй, заключается главный вклад мыслителя, который сумел разглядеть контуры будущего задолго до того, как это самое будущее наступило и подтвердило его гипотезы.

Спасибо вам за всё, герр профессор!